каштан

Про журнал

gk-bang  - дневник моих личных мнений и впечатлений, преимущественно посвящённый графоманской публицистике.
Записи после мая 2013 г. доступны только друзьям.

http://gk-bank.livejournal.com/
журнал моих фотографий.
каштан

Про Оранжевую Революцию в уме

Термосы и тёплые вещи, ленточки с флагом ЕС, газ под кабмином, взятие Йолки, разрывы гранат на Банковой, тёплые вещи и мобильные телефоны Правому Сектору, фейерверки на Грушевского, смерть Нигояна, перемирие и разбор баррикад, «мирний наступ», стрельба на Липках, сожжённый Майдан, пропитанная нашатырём КГГА, рассвет Небесной Сотни, выступление Парасюка, свободный от оккупационной власти Печерск, плывущие над нами гробы, «взятие» Межигорья…

Как после всего этого  называть события 2004-го года революцией?

Без боёв, без жертв, без результата – таким сегодня кажется Оранжевый Майдан. Но это неправда. Тогда, в процессе противостояния Ющенко и Кучмы для многих, и в том числе для меня, произошла ключевая революция - революция сознания. Утром 22 ноября 2004-го года 5-й канал показал мне в прямом эфире, как рождается моя Украина.

Десять лет назад я не верил в существование Украины и украинцев. По национальности ввиду чисто германского происхождения одной из бабушек предпочитал считать себя немцем. Школьная программа привила устойчивую неприязнь к Шевченкого и всему сопливо-слезливому укрлиту. Гимн казался бессмысленно апатичным. Мазепа был предателем Великого Петра, Хмельницкий – слабаком, Петлюра – врагом гения Булгакова, Скоропадский – мелким жуликом, Бандера – бандитом. Украинский язык – языком жлобов.

Я презирал бомбардировавшее Белград НАТО, уважал Путина, поднимавшего Россию с колен и считал допустимыми жертвы Норд-Оста и Беслана. Мой восторг вызывал Дмитрий Киселёв, азартно и со смаком поливавший всё украинское в прямых эфирах украинского же канала. Блин, народ, вы можете сегодня представить, что именно этот самый адепт рашизма в 2003-м и 2004-м годах еженедельно выходил здесь в Киеве со своими гнилыми «Подробно с Дмитрием Киселёвым», проживая в сталинском корпусе партийного санатория Пуща Озёрная? И Олеся Бузину я, конечно, тоже с удовольствием перечитал.

Зачатками переворота моего мировоззрения были три вещи:
1. В 13 лет я на месяц поехал летом в Англию, где близко столкнулся с настоящими, а не воображаемыми, русскими (воображаемые рисовались мне честными, добродушными и благородными людьми, как и вся Великая Россия). Впервые в жизни тогда я узнал, что они, тру рашанз, в действительности преисполнены абсолютно расистским ражем и считают нас… грязными вонючими хохлами, которые только свиней жрут, газ тырят, и нихера в этой жизни делать не умеют. Я, будучи из Киева, само собой, прошёл за хохла, без права на возражение.
2. В киевской школе у меня был великий учитель истории – Василий Петрович Коберник. Он заслуживает отдельного разлогого признания. В данном же контексте важно, что он умудрился тогда, в период подросткового максимализма, притупить мои радикально антиукраинские взгляды. Его потрясающие практически театрализованные лекции без толики пафоса и елейного патриотизма сумели направить всю мою агрессию против несправедливости и жестокости советской власти. Здесь я оказался со всем украинским заодно.
3. Осенью 2003-го года грузины свергли старого мошенника Шеварнадзе и заставили уважать себя, как народ. Тогда во мне зародилось убеждение, что народом может считаться исключительно общность людей, способная самостоятельно решать свою историю и судьбу. Я был в восторге протестов в центре Тбилиси, от дерзкого захвата парламента, от трусливого бегства вчерашнего вседержителя. Дикторы всех каналов российского телевидения в те дни казались напуганными и растерянными. Грузины сумели заставить русских боятся, разве можно после этого их было не уважать.

К осени 2004-го года в моём сознании сложилась окончательная формула: если украинцы, подобно грузинам, сумеют побороть авторитарно-совковый конгломерат Кучмы и донецких, то я поверю в существование украинцев.

Помню, 20-го ноября, на кануне дня выбора между Ющенко и Януковичем, глубоким вечером мы сидели с друзьями в общепите на последнем этаже универмага Украина, наблюдали тёмную и пустынную площадь победы и одна девушка говорила – «Может же быть революция. Страшно. Я не хочу». А я успокаивал её, отвечал: «не бойся, украинцы – не грузины, революции не будет». Говорил, и хотел ошибиться.

Когда утром понедельника после ночи выборов весь, сколько хватало глаз, Майдан Незалежности до краёв оказался заполнен людьми, вопрос существования Украины и украинцев для меня был решён. В тот день я потащил друга в центр, но на саму площадь мы так и не дошли, страх был силён.

Потом были заявления в ВУЗе об отказе от занятий в связи с революцией, была станция метро Арсинальная с раскатистым ю-щен-ко на протяжении всего эскалатора, были блокированные автобусы с теми, кого мы бы сегодня назвали титушками, были ночные рейды с вещами для протестующих майдановцев, и били слегка настораживающие, но в целом вполне дружелюбные простые люди со всех уголков Западной Украины.

Да, кстати, вторым по значимости эффектом Оранжевой революции после осознания себя частью Украины для меня стало знакомство с Западном моей страны. Он оказался совсем не таким подозрительным и чужим, как почему-то считалось всё моё детство. Хотя по-настоящему я полюбил его только тремя годами позже, впервые съездив во Львов.

Что же, спасибо Оранжевая революция, что теперь я знаю – Украина существует, существовала и будет существовать всегда. Спасибо, что уже десять лет в графе национальность в миграционных карточках я с искренней гордостью пишу – украинец. Спасибо, что кроме меланхоличных Шевченко и Франко, я открыл своих Жадана и Андруховича. Спасибо, что гимн пробивает на слёзы. Спасибо, что Мазепа для меня стал великим отцом-основателем украинского возрождения, Хмельницкий – первым лидером нации, Пелюра – бойцом за мою страну, Скоропадский – апологетом её державности, а Бандера – героем. И всё это, кстати, не мешает мне любить Булгакова, смотреть Тарковского и с удовольствием читать «Войну и мир».

Я знаю точно, что не будь Майдана 22-го ноября 2004-го, я бы не бежал через весь город на Майдан в ночь на 22-е ноября 2014-го. Всё просто